Экономическое положение русского дворянства всегда было отражением государственных реформ. Бурные преобразования Петра I сделали как никогда востребованными образование, восприимчивость к новым знаниям и умениям — государь обещал потомкам неблагородных фамилий жаловать графами «за ум». «Золотой век» Екатерины II стал порой расцвета дворянства, сопровождавшегося увлечением красивой жизнью без оглядки на реальные финансовые возможности. Отмена крепостного права и последующие реформы привели к обнищанию и закату благородного сословия.

Свободы и привилегии благородного сословия

Сословием с оформленными правами и обязанностями дворяне стали в XVIII веке, при Петре I. В 1714 году он издает Указ о единонаследии, в котором поместья дворян объявляются их безусловной собственностью. В 1719 году крестьяне, которые были в имении знатного человека, закрепляются за ним.

В 1762 году Петр III издает манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», которым освобождает дворян от необходимости служить. При этом земельная собственность и право распоряжаться крестьянами за ними сохраняются.

В 1785 году Екатерина II издала Жалованную грамоту дворянству (Грамоту на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства). Так был завершен процесс превращения дворянства в сословие, обладающее огромными правами и свободами.

Грамота Екатерины II закрепляла полное и неограниченное право собственности на наследование любого вида имущества, в том числе на крестьян. Дворяне сохраняли освобождение от обязательной военной и государственной службы. К лицам дворянского звания запрещалось применять телесные наказания и пытки. Благородное сословие могло создавать свои общества — Дворянские собрания.

Очень важны экономические права и привилегии: дворяне имели право заниматься любой разрешенной законом предпринимательской деятельностью, при этом освобождались от податей и повинностей. Политика просвещенного абсолютизма проводилась Екатериной II в интересах дворянства и при этом способствовала развитию капиталистических отношений. Неслучайно эпоха ее правления вошла в историю как «век золотой Екатерины».

Откуда пошли и как подразделялись

При Петре I дворянами становились по службе, позже появилась практика предоставления дворянского звания монархом. В начале XIX века дворянское звание могла давать докторская ученая степень. Принадлежность «благородному» сословию подтверждалась обязательным занесением в губернские дворянские книги. Русское дворянство можно разделить на несколько групп по разным критериям. Если классифицировать по происхождению, можно выделить такие группы:

  • титулованное дворянство (граф, барон, князь); 
  • так называемое древнее дворянство, которое к моменту принятия Жалованной грамоты дворянству не менее ста лет находилось в этом статусе; 
  • получившие звание от монарха; 
  • ставшие дворянами в результате длительной военной или административной службы;
  • иностранцы-дворяне, которые становились подданными русского императора. 

  Другой принцип разделения дает имперское законодательство, которое выделяет дворян личных и потомственных. И те и другие обладали примерно одинаковым набором привилегий. Однако личный дворянин не мог передать этот статус своим детям.

В среде дворянства была сильная мобильность, личные дворяне стремились стать потомственными. Получение статуса потомственного дворянина позволяло занимать серьезные должности с большим жалованьем, покупать земли и крепостных крестьян. Для этого чиновники XIV–IX рангов усердно служили и примерно через двадцать лет достигали того ранга, который давал потомственное дворянство. Другим способом было получение ордена. Например, награждение орденом Владимира 4-й степени обеспечивало желанный статус потомственного дворянина.

Правда, правительство, обеспокоенное притоком в среду потомственного дворянства выходцев из других сословий, пыталось затруднить этот процесс. При Николае I в 1845 году было решено поднять «планку» предоставления потомственного дворянства с VIII до V ранга гражданской службы. При Александре II в 1856 году аналогичная мера была принята для соискателей этого звания на военной службе — с VIII до VI ранга. Правда, особого успеха такой подход не имел. К концу XIX века больше 70% дворян составляли те, кто получил свой статус по ордену, то есть путем длительной выслуги.

Немного статистики
По данным за 1858 год, личных и потомственных мелкопоместных дворян насчитывалось 614,3 тыс., или 69,1% всего дворянства; среднепоместных — 164,5 тыс., или 18,5%; крупнопоместных — 110 тыс., или 12,4%. Низшей группе принадлежало 3,2% всех крепостных, средней — 15,8, высшей — 81% .

«Щи хлебал деревянной ложкой...»

Среди мелкопоместного дворянства было много таких, кого можно назвать деклассированными. И нельзя сказать, что они появились только в середине XIX века. Известно, что князья Белосельские, возводившие свою родословную к Рюриковичам, были в личном услужении, а не менее знатные князья Вяземские служили деревенскими дьячками.

Не все выходцы из высшего дворянства купались в роскоши. Так, Н. Н. Муравьев, будучи свитским офицером, отмечал в записках: «...мундиры мои были бедны... щи хлебал деревянной ложкой, чая не было, шинель служила покрывалом и халатом, а часто заменяла и дрова... мы получали от отца 1000 рублей ассигнациями в год. Соображаясь с сими средствами, мы не могли роскошно жить. Было даже одно время, что я в избежание долга в течение двух недель питался только подожженным на жирной сковороде картофелем».

Часто офицеры даже гвардейских полков для организации своего быта объединялись в артели. Как видим, русское дворянство в своей массе отнюдь не было богатым. Более того, на протяжении XIX века доходы его падали.

Нужда учит, а барщина мучит

Падение доходов дворян было вызвано снижением рентабельности крепостного труда. Уже в первой половине XIX века помещичьи хозяйства переживали кризисные времена, хотя при этом втягивались в товарно-денежные отношения. Производство хлеба на продажу сулило помещикам серьезные доходы. Землевладельцы развивали барщину . Однако при этом производительность труда падала. Ведь в товарно-денежные отношения втягивался и крестьянин, который все больше тяготился работой на барина (что и отражено в пословицах типа «Барский двор хуже петли»). Помещики постоянно жаловались на «лень» крестьян на барщинной работе.

Почему же помещики не стремились заменить крепостной труд вольнонаемным, более производительным? Во-первых, рынок вольного труда был крайне узким, во-вторых, он требовал значительных капиталовложений. Выгоднее было использовать бесплатный труд крепостных, хотя и непроизводительный.

Поэтому основная масса землевладельцев пыталась найти выход внутри самой крепостной системы. Некоторые помещики устанавливали определенные нормы дневной выработки на барщине, кто-то вводил практику оплаты части барщинных работ. Широко была распространена практика перевода крестьян на месячину. При этом варианте крепостной полностью лишался своего надела, все время был занят на барщине. Помещик же каждый месяц выдавал крестьянину некий объем продовольствия и одежды.
Особого успеха эти меры не имели.

«Богатое и разоренное имение»

И все же некоторые наиболее дальновидные помещики пытались рационализировать свое хозяйство. Так, Дмитрий Маркович Полторацкий, купив в конце XVIII века имение Авчурино в Калужской губернии, превратил его в образцовое высокодоходное хозяйство. Он приглашал из Германии и Англии агрономов, использовал передовые методы агротехники (многопольный севооборот), дорогие сельхозмашины, новые сорта семян и улучшенные породы скота.

зеркала_2.jpg
Успехи Полторацкого были известны по всей стране, в Авчурино ездили изучать его методы другие помещики, представители императорской фамилии. После смерти хозяина имение переживало разорение. Накануне отмены крепостного права в хозяйстве отмечали черты упадка. Писатель М. А. Осоргин писал, что это было «богатое и разоренное имение». Также источники отмечают, что различные корнеплодные растения, выращивавшиеся в Авчурине, сбыта не имели, целые посевы пропадали из-за «нерадения при уборке». Судя по всему, источником средств, необходимых для поддержания Авчурина, были другие имения Полторацкого, которые велись по традиционной методике, а также дополнительные производства, дававшие средства, например конный завод.

В долгах как в шелках

Что касается оброчных помещичьих имений, то они также переживали упадок. Еще в конце XVIII века в нечерноземных губерниях широко распространились крестьянские промыслы, которые способствовали росту оброка и доходности оброчных имений. Рост фабричного производства, наблюдавшийся в России с 30-х годов XIX века, наносил удар по крестьянским промыслам. Это приводило к падению платежеспособности крестьян и доходов помещиков. Крестьян отпускали на заработки в город, где они устраивались рабочими на первых русских заводах и фабриках. Однако оброк с этих доходов был значительно ниже, чем раньше. Ярким показателем упадка помещичьего хозяйства в это время является рост задолженности помещиков. При этом бóльшая их часть тратила доходы непроизводительно.

Немного статистики
В 1833 году помещики заложили примерно 4,5 млн душ, в 1859-м — 7,1 млн. Общая сумма помещичьего долга к 1859 году составила 425,5 млн руб.

Потрясение основ

Как видим, и до 1861 года русское дворянство испытывало проблемы. Отмена крепостного права и другие реформы Александра II стали переломным моментом в их жизни.

Сама крестьянская реформа 1861 года оценивается в исторической науке неоднозначно. В чьих интересах была проведена эта реформа — крестьян или помещиков? Сами крестьяне сразу наделялись гражданскими правами, получали личную свободу и землю, которая ими выкупалась. При этом ряд положений реформы безусловно учитывал интересы дворянства: отрезки части крестьянских земель в пользу помещика; формула вычисления выкупа земли крестьянами не по рыночной стоимости, а по размерам дореформенного оброка; длительный период выкупа земли, в течение которого крестьяне были обязаны нести прежние повинности в пользу барина. И все же потеря крестьянского труда стала для русских дворян-помещиков психологическим потрясением и серьезным экономическим ударом.

гадание_.jpg

К этим глобальным изменениям дворянство оказалось не готово, в новую систему вписывалось плохо. Конечно, были помещичьи хозяйства, сравнительно быстро наладившие крупное товарное производство с применением свободного наемного труда батраков. Эти хозяйства преобладали в западных и южных губерниях России (в Прибалтике, на Правобережной Украине, на Северном Кавказе, в Новороссии), а также в большей части Нижнего Поволжья. Эти районы охватывали девятнадцать губерний.

Однако бóльшая часть помещиков после реформы вела хозяйство переходного типа, широкое распространение получила так называемая отработочная система. Отработки — это труд крестьянина на арендованной им помещичьей земле со своим инвентарем. Как и при крепостном праве, крестьянин обрабатывал поле помещика — но это был уже свободный крестьянин, имевший договорные отношения с бывшим хозяином. Вступали в силу рыночные условия спроса и предложения. И все же, пользуясь своим фактически монопольным положением земельного собственника, помещик мог диктовать крестьянину любые условия. Поэтому отработочная система приобретала кабальный характер.

Сокрушение привилегий

Как уже отмечалось, крестьянская реформа 1861 года лишила помещиков-дворян возможности использовать крестьянский труд . Другие реформы Александра II сокрушили привилегированное положение дворян в иных сферах жизни.

После полицейской реформы 1862 года дворяне были лишены права монопольного формирования уездной полиции. После земской реформы 1864 года дворяне уже не могли контролировать органы местного самоуправления. Издание Судебных уставов в 1864 году убрало дворянские суды, теперь они судились в общесословных судах. С 1874 года, когда была проведена военная реформа, дворяне наряду с другими сословиями должны были отбывать всеобщую воинскую повинность.

Особо отметим потерю дворянами привилегий в уплате налогов. Как мы помним, со времен Екатерины II дворянство было освобождено от выплаты податей. Теперь же ситуация изменилась самым решительным образом. С 1863 года дворяне наряду с собственниками иных сословий платили налог с городской недвижимости, с 1875 года стали выплачивать поземельный налог с имений. Кроме того, дворяне участвовали в земских сборах.

Таким образом, к концу XIX — началу XX века русские дворяне потеряли все свои сословные привилегии. Престижность дворянского звания была утрачена.

При Александре III и Николае II были приняты указы, объявлявшие личным дворянином любого человека, получившего высшее образование и бывшего государственным служащим или работавшего в земствах и городских думах пять-шесть лет. Уже в правление Александра II дворяне насмешливо именовались «почетным классом», «памятником старины».

Немного статистики
Историки отмечают уменьшение числа дворян-помещиков после реформы. В 1861 году в 50 губерниях их насчитывалось около 128,5 тыс., в 1877-м — 117,6, в 1895-м — 120,7, в 1905-м — 107,5 тыс. (без членов семей). Доля поместного дворянства среди потомственных дворян неуклонно снижалась: в 1858 году она составляла 80–85%, в 1877-м — 56%, в 1895-м — 40%, в 1905-м — 30,5%. В общей численности сословия она упала с 63% в 1858 году до 29% в 1897-м и примерно до 22% в 1905-м .

Новая классификация и закат дворянства

После отмены крепостного права изменились и критерии классификации дворянства: если раньше исходили из количества крепостных, то теперь во внимание принимали размеры имения. К мелкопоместному дворянству относились те, у кого было около 100 га земли, к среднепоместному — 500 га, крупнопоместному — более 500 га.

век златой 3.jpg

На протяжении второй половины XIX века численность мелкопоместных дворян росла, среднепоместных и крупнопоместных — сокращалась. Шло разорение дворянства. Созванное в начале XX века Особое совещание по делам дворянского сословия с тревогой констатировало: «...сотни семей безграмотных, превратившихся в простых хлебопашцев дворян. <...> Экономически многие из них беднее крестьян, но тем не менее и земства, и администрация отказывают им в помощи, обращая их к дворянским сословным органам. Дворянские общества помочь им не могут».
 
Разорившиеся дворяне-помещики покидали деревню, пытались найти службу в государственных органах, частных компаниях, кто-то деградировал в социальном плане, становясь чуть ли не прислугой.

Выжили предприимчивые

Особого внимания заслуживают те представители дворянства, которые более или менее смогли адаптироваться к новым экономическим условиям. Отдельные землевладельцы (наиболее крупные) сдавали часть земли в аренду. Так поступили князья Барятинские, сдавшие около 7 тыс. десятин земли в аренду местным купцам Бобровского уезда Воронежской губернии по цене от 2 до 3,5 рубля за десятину (а те, в свою очередь, пересдавали землю крестьянам уже по цене от 6 до 10 рублей за десятину).

В ряде имений практиковались прогрессивные формы обработки земли. Доход также извлекался из промышленных предприятий, принадлежащих дворянам.

Немного статистики
В 1870 году среди недвижимого имущества дворянства Воронежской губернии стоимостью более 15 тыс. рублей насчитывалось 28 винокуренных заводов, 56 водяных мельниц, 7 — паровых, 1 — конная, 12 маслобоен, 2 свекольно-сахарных завода, 10 — кирпичных. Винокуренные заводы некоторых дворян оценивались в огромную сумму. Например, завод А. М. Раевской — в 240 тыс. рублей, завод графа И. А. Апраксина — в 105 тыс. рублей.

Вот один из примеров предприимчивости дворян. Н. В. Волков-Муромцев в 1891 году приобрел имение Хмелита в Смоленской губернии и превратил его в образцово-прогрессивное хозяйство. Основной статьей дохода был лен. Сад на одиннадцати десятинах давал разнообразные плоды и ягоды. Было создано элитное стадо из племенного скота. В Хмелите действовали сыроварня, маслобойня, кирпичный завод, лесопилка, продукция которой шла на экспорт в Англию. Сын Волкова, В. Н. Волков, в 1911 году создал совместный с крестьянами кооператив по обработке земли . Характерно, что все эти примеры касаются именно крупнопоместного дворянства.

«Жить усредненно-обывательски — бессмыслица и безвкусица...»

Что касается русской аристократии, которая являлась верхушкой крупнопо-местного дворянства, то здесь самым ярким примером может служить деятельность князей Юсуповых. Накануне крестьянской реформы 1861 года они имели порядка 30 тыс. крепостных. После отмены крепостного права Юсуповы по-прежнему считались одной из богатейших семей России. Одна только недвижимость оценивалась примерно в 22 млн рублей.

Юсуповы были не чужды новых способов извлечения дохода. Так, часть своих средств, более 3 млн рублей, они вкладывали в акции российских и иностранных компаний. К 1914 году ежегодный доход составлял порядка 700–800 тыс. рублей.

Правда, назвать бюджет семьи Юсуповых бездефицитным нельзя: регулярно расходы превышали доходы. Например, в 1914 году сумма долгов Юсуповых по заложенной сельской и городской недвижимости составляла более 5 млн рублей, а ежегодный платеж по процентам приближался к 250 тыс. рублей.

Однако даже русская аристократия, успешно пережившая 1861 год, не смогла в полной мере стать предпринимательской элитой. Основной доход они по-прежнему получали за счет имений. На втором месте шла прибыль от фабрик и за-водов, на третьем — от доходных домов, на четвертом — от операций с ценными бумагами.

В планах князя Феликса Феликсовича Юсупова были масштабные культурно-просветительские, социальные проекты. В 1908–1910 годах Ф. Юсупов намеревался так распорядиться своей недвижимостью: «Хотел я превратить Архангельское в художественный центр, выстроив в окрестностях усадьбы жилища в едином стиле для художников, музыкантов, артистов, писателей. Была б у них там своя академия искусств, консерватория, театр. Сам дворец я превратил бы в музей, отведя несколько залов для выставок... Думал я не только об Архангельском. В Москве и Петербурге мы имели дома, в которых не жили. Я мог бы сделать из них больницы, клиники, приюты для стариков. А в петербургском на Мойке и московском... — создал бы музей с лучшими вещами из наших коллекций. В крымском и кавказском имениях открыл бы санатории. Одну-две комнаты от всех домов и усадеб оставил бы самому себе. Продажа вещей и драгоценностей, не имеющих большого художественного и исторического интереса, плюс банковские счета составили бы капитал, на который осуществил бы я все задуманное».

Однако идеи князя Феликса не встретили понимания среди ближайших родственников: «Планами я поделился с матушкой... она не одобрила. Будущее мое виделось матушке иначе. Я был последним в роду Юсуповых и потому, говорила она, должен жениться. Я отвечал, что не склонен к семейной жизни и что, если обзаведусь детьми, не смогу пустить состояние на проекты свои. Добавил, что, закипи революционные страсти, жить, как в екатерининские времена, мы не сможем. А жить усредненно-обывательски в нашей-то обстановке — бессмыслица и безвкусица...»